evgenyart (evgenyart) wrote,
evgenyart
evgenyart

Category:
  • Mood:

Мои учителя 2

Мои учителя 1 тут



Аспирантура так же побаловала незабываемыми образами. Ярчайшей из них была моя научная руководительница - жена полковника КГБ в отставке, чрезмерно строптивая женщина, которая прошла со своим, не менее колоритным мужем, афганскую компанию и ей море было по колено. Она являла собой мятежный образ свободолюбивой женщины и могла появиться в кирзовых военных ботинках и странном платье, напоминавшее камуфляж, на конференции в залах правительства Москвы. И как только микрофон попадал в её железные руки, в зале происходил ядерный взрыв. Всё мирное посапывание начинало лететь к чёртовой матери, а сидящие за столами чиновники не знали куда им деться. Она рубила правду-матку наотмашь, видимо представляя перед собой презренного представителя сильного пола.

Её рельефная фигура и доминирующий стиль подачи материала сразу заявляли о страшном гендерном перекосе в этой женщине. Да и женщиной её было трудно назвать, скорее настоящий здоровенный конь.
Как-то, присутствуя на концерте, где выступали женщины гимнасты, парящие на канатах, я живо представил вместо выступавшей мою научную руководительницу. Она парила над сценой широко расставив в шпагате свои мощные ноги. Её выдающаяся грудь и крупные ягодичные мышцы бодро проносились по сцене куда-то вперёд и вся фигура с вознесённой к потолку головой олицетворяла неукротимую героику брутального женского начала, которое безусловно обязано доминировать над миром.


Моя научная руководительница сходу подхватывала самые свеженькие идеи своих аспирантов с докторантами и трендила их направо и налево. Например, с первого курса аспирантуры мне много раз приходилось слышать о таинственной точке бифуркации, после встречи с которой история может приобрести немыслимый ход развития. Об этой точке говорилось таинственным голосом, хотя и уверенным тоном.
Однажды я сидел со знакомой аспиранткой в кафешке нашей академии. Девица поступила в аспирантуру явно не для приобретения знаний, скорее для престижа. Она была хороша собой, высокого роста и из богатой семьи, о чём выдавала каждая деталь гардероба, но безмерно глупа и после любой незначительной шутки раздавался её оглушительный смех, схожий с конским ржанием. В кафешку влетает "межконтинентальная ядерная ракета" - наша научная руководительница. Она сразу заприметила свои жертвы и ринулась к нам за столик, чтобы взорвать изнутри нашу мирную беседу, попросив купить ей кофе и бутерброд. Когда, исполнив это желание, я подошёл к столику, то застал картину маслом - моя знакомая аспиранточка сидела с открытым ртом и глупо таращилась на научную диву, а та ей напористо вещала про точку бифуркации, после которой наступает пугающая неизвестность. Девчонка медленно повернула голову ко мне и было видно, что посетившие её голову слова отскочили от девичьего ума, так и не найдя в нём укромного уголка для развития, но обожгли ей мозг и создали в душе очень подозрительный научный дискомфорт.

Два года пребывания в аспирантуре я силился понять что же эта чрезмерно развитая научное диво от меня хочет. Какую истину я должен постичь и выдать в качестве основной идеи моей диссертации. Постоянные встречи с ней сопровождались возбуждённым монологом. Как только я открывал рот, чтобы явить промелькнувшую мысль, научная дама резко меня обрывала словами: "Ты себя слышишь? Что ты несёшь?" и убедительно продолжала многоречивый монолог, состоящий из винегрета выдернутых фраз из различных научных гипотез. После встречи с ней в моей голове творилась искрящаяся феерия чего-то непонятного, но должного пробудить нечто новое, необычное и глубоко научное.
По прошествии двух лет я взял себя в руки и начал самостоятельно концентрироваться на теме своей научной работы. Это дало некоторые плоды в виде опубликованных статей в научных журналах. Реакция на них со стороны моей научной руководительницы была весьма странной. Она устраивала скандалы на кафедре и объявляла во всеуслышание, что я не могу сам написать такие статьи и, вероятно, хожу к кому-то очень умному консультироваться. Но члены кафедры были в курсе событий так, как черновики своих статей я предпочитал давать на просмотр своему кафедралу и его заму по научной работе. Те отмечали оригинальность теории, делали некоторые конкретные замечания и я нёс статью на публикацию в журнал. Предпочитал отдавать свои работы в журналы высшей аттестационной комиссии (ВАК). Так постепенно сам разобрался с научной темой диссертации и искрящиеся короткие замыкания в моей голове прекратились совсем.

Старался всячески избегать встреч с научной руководительницей. Вскоре её вывели из состава нашей кафедры за неуёмный темперамент и удивительную способность заполнять собой всё как научное, так и физическое пространство.
Ещё об одном члене научного сообщества из времени обучения в аспирантуре стоит рассказать. Это, собственно, сам заведующий кафедрой. Мужичёк небольшого роста, с хитрым лицом, огромными амбициями и чрезмерно шустрым во всех отношениях. Его можно сравнить разве что с перевозбуждённым хомяком. Даже научные статьи писал в перерыве между делами, успевая в это же время отвечать на звонки, разговаривать с кучей народа, восседающем у него в кабинете, одновременно составляя план работы на год, в полглаза проверять различные отчёты по научной и учебной работе кафедры. Был страшно суетной и многоречивый. Внимание любой аудитории должно было принадлежать только ему одному. Не удивительно, что моя научная руководительница, которой он меня представил, была выжита с кафедры уже на третий год её существования. В переизбытке энергии у обоих она была обречена на поражение. Кто-то один должен был доминировать, и как бы она не старалась взрывать научное пространство, оказалась за бортом.

Заведующий кафедрой просто обожал, когда его хвалили и постоянно хвалил себя сам, хвалил самозабвенно до упоения, но канву разговора не терял.
Для этого у него всегда было времени с избытком, а если чувствовал, что собеседник не достаточно ёмко выражал свои похвалы, то на собеседника обрушивалась лавина наивеликолепнейших характеристик и добродетелей, коими он, кафедрал, обладал.
Как-то я решил сделать ему скромный комплимент, сказав, какой он мудрый человек. Кафедрал мгновенно оставил свои хомячно-суетливые дела и, воззрившись на меня серьёзным взглядом, сказал, что он не мудрый, а наимудрейший! Потом последовало перечисление совершённых дел, сделать которые было под силу только ему одному.
Но, это он затащил меня учиться в аспирантуру в мои-то совсем не юные года. Срочно пришлось помолодеть и поумнеть, за что я ему бесконечно благодарен.

Однако наука, автором которой он сам себя назначил, была для меня совершенно пустым звуком, так же как его учебники и статьи. На экзаменах по его предмету аспирантам он благосклонно позволял, в качестве шпаргалки, пользоваться своими учебниками. Но в них не было "научного мяса", того, за что можно было бы зацепиться мыслью и развить её, отвечая на конкретные вопросы экзаменационных билетов, и бедолагам приходилось пользоваться научными знаниями, полученными из других источников, или, что ещё хуже, развивать свои мысли на заданные темы.
Любой аспирант должен дать свои статьи на проверку перед публикацией научным руководителям и заручиться их рецензией. Я нёс заведующему кафедрой очередные статьи, зная о его перегруженности. Относился он ко мне хорошо, так что отказа в этом благородном деле почти не было, но делал это в своей обыкновенной манере - суетно и постоянно ворча, когда видел не там поставленные знаки препинания, или длину тире, которых существует три разновидности. Ещё больше возмущался на построение фраз и отклонение от канвы основной мысли. Создавалось впечатление, что он принимал это за личное оскорбление и только его сверхчеловеческое благородство не позволяло вышвырнуть статью вместе с её автором за дверь кабинета.
А когда дело дошло до проверки основного текста диссертации, то я познал всю прокусывательную мощь этого суетного хомяка, от которого в пространстве его маленького кабинета укрыться было невозможно. Это произошло не за один и не за два раза, но я выжил, хотя и прошёл мощную процедуру ядовитого прокусывания с обильным возлиянием в раны яда его праведного негодования. Но всё заканчивается, закончилось и это. Диссертация была успешно защищёна и мои объятия, всегда раскрытые при встрече кафедрала, продолжили быть такими же широкими, как и прежде. Это ему нравилось и он спешил погрузиться в них, успевая раскрыть для меня свои.
Недавно узнал из достоверного источника, что кафедрал опять придумал какую-то новую науку и пытается внедрить её в мировое мыслящее пространство. Первые безутешные пострадавшие (члены нашей кафедры) уже приняли на себя этот мощный научный удар неутомимого хомяка. Я был так же приглашён в ближайшее время посетить академию и родную кафедру для чудесного просветления мозгов плодами новой науки. Уже начал запасаться здоровьем и валидолом.
Tags: былинки, забавное, прошлое, студенчество
Subscribe

  • В поисках контакта

    Периодически кришнаиты появлялись перед моими глазами в жизни, но настал момент, когда мне самому пришлось переступить порог их "храма"…

  • Лиса и мышь

    Приезжаю вчера на дачу, а там моя Лиса поймала мышь! Правда, с Муркиной помощью. Говорит, что, мол, смотрю Мурка сидит и перед ней листик, а он…

  • Это искусство?

    На днях посетил галерею "Ходынка". Товарищ пригласил на выставку антенн. Говорил, что там и ненаука, и визуалка, ну и просто…

promo evgenyart february 6, 2016 13:33 12
Buy for 30 tokens
Студенческие годы в Строгановке постоянно сопровождают моё сегодняшнее творчество. Занимаясь тем, или иным творческим процессом, невольно происходит его оценка и взгляд из прошлого помогает понять величину роста мастерства. Ну, а встречи со знакомыми по Аьма-матер мгновенно возвращают нас в то…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments